Фэндом

Реконизм

Социальный характер Эриха Фромма

65статей на
этой вики
Добавить новую страницу
Обсуждение0 Поделиться


Для понимания генезиса, функций и причин крушения различных типов общества многое может дать развитая Фроммом теория социального характера. Она отвечает на вопросы: Какие мотивы поведения, распространенные в массе людей, поддерживают данную социальную систему, а какие ее разрушают? В отличие от социологических теорий, в которых указываются многие, не связанные друг с другом экономические, моральные, правовые мотивы поведения, Фромм предлагает рассматривать в качестве связующего звена между личностью и обществом определенный тип социального характера, в котором различные сознательные и бессознательные установки взаимосвязаны и который возникает обычно в результате какого-то социо-культурного сдвига.

Фрейд объяснял характер личности особенностями прохождения ею оральной, анальной и генитальной стадий развития. Структуру характера он понимал как совокупность "застывших" либидинозных и агрессивных влечений, для которых культурные цели служат "рационализациями", т.е. символизируют желания, сформировавшиеся в детстве. Фрейд исходил из того, что социальная среда репрессивна и потому каждый нормальный человек в душе - враг культуры.

Фромм своей теорией социального характера хочет снять дихотомии социального и инстинктивного, внешнего и внутреннего, эгоизма и альтруизма. Характер, по Фромму, выступает как субститут, заместитель животных инстинктов. Он социален по происхождению, но "встроен" в личность и обладает для нее принудительной силой. Подчиняясь влечениям характера, люди желают того, что хочет от них общество, ненавидят то, что противоречит его идеологии. Они поддерживают свои чувства самоидентичности, укорененности и удовлетворяют другие экзистенциальные потребности тем способом, который выгоден для общества. Этим поддерживается устойчивость во взаимоотношениях людей, надежность в выполнении ими своих обязательств. Общество больше заинтересовано в том, чтобы его члены хотели делать то, что они должны делать, нежели в том, чтобы они ясно осознавали, что именно они делают. Социальный характер опирается на бессознательный, иррациональный базис и служит как бы "приводным ремнем" от общества к личности. Он является более эффективным и надежным средством, чем нравственный долг или принуждение.

Установки характера проявляются в широком диапазоне отношений. Они соотносятся с природными, социальными и духовными ценностями. Объектом стремлений и средством удовлетворения желаний могут быть материальные ценности, собственность, деньги, власть, победа в конкурентной борьбе, знания, работа, погружение в миф, духовные блага и чувственные удовольствия. Характер, в принципе, неморален, человек может получать удовлетворение от совершения добрых и жестоких поступков, от великодушия и скупости. Характер как инструмент социального контроля мало зависит от интеллектуального и нравственного развития, образовательного уровня личности и обеспечивает быстрое, "нерассуждающее" реагирование на ситуации определенного типа. Вместе с тем, Фромм считает, что характер может быть "продуктивным" и "непродуктивным", здоровым или невротическим - безотносительно к типу общества. Продуктивный характер пробуждает к творчеству, осознанию ответственности, любви. Непродуктивный - изолирует от людей, заводит в духовный тупик. Фромм считает социальный характер ценным для общества приобретением, но опора только на него, без развития разума и совести свидетельствует об отчужденности, нездоровье общества и личности.

Как формируется социальный характер?Править

Уже в раннем детстве рождаются бессознательные мотивы и комплексы. Их специфика зависит от системы воспитания и пережитых травм. Та или иная степень заботы, особенно материнской, регулярность питания, помощь в приобретении первичных социальных навыков, контроль за физиологическими отправлениями, формы наказаний и поощрений определяют черты характера.

В первые годы намечается и дифференциация характеров. Например, избыточная забота и опека затрудняют взросление, формируют пассивный, зависимый тип личности. Недостаточная или нерегулярная забота вызывает ту или иную "депривацию", т.е. нехватку эмоциональных, интеллектуальных стимулов для развития.

Но главным источником черт характера Фромм считает опыт жизни в условиях той или иной социальной системы. Свобода инициативы, демократия, правовое государство формируют активную, уверенную в себе, дисциплинированную и рационально мыслящую личность. Тоталитарное государство воспитывает авторитарную личность, которую Фромм называет "садо-мазохистской". Эта личность неспособна к демократическому равноправному сотрудничеству и эффективно действует только в системе господства-подчинения. Общество, в котором преуспевание зависит не только от таланта и труда, но и от умения приспособиться, убивает инициативу, ослабляет внутреннюю дисциплину и ответственность. Конечно, при любой системе, в силу разнообразия исходных темпераментов и условий микросреды формируются личности различного типа: "авторитарные", "конформные", "рецептивно-зависимые". Однако характеры, не отвечающие требованиям системы, либо разрушаются, либо оказываются на периферии общественной жизни.

Социальный характер является продуктом различных идеологий и религий, в которых закреплены мировоззренческие позиции, смысложизненные установки и убеждения. Идеология является для властвующей элиты инструментом управления массами, их настроениями.

Таким образом, поведение человека в его наиболее распространенных и предсказуемых аспектах определяется, по Фромму, социальным характером. Социальный характер занимает в мотивационной структуре личности промежуточное положение между "внешним" слоем социальных ролей, которые меняются вместе с изменением статуса, и "внутренним" слоем экзистенциальных ценностей, таких как вера, любовь, надежда, которые высоко индивидуализированы и могут не зависеть ни от ролей, ни от характера.

Бессознательная основа социального характера позволяет синтезировать в нем ориентации различного и даже противоположного типа. Так, воспитание в семье и школе в значительной степени опирается на общечеловеческие ценности. Но, по мере взросления, под давлением социума и идеологии человек начинает ориентироваться на классовые, партийные, национальные интересы. Таким образом может формироваться готовность убивать ради любви к людям, лгать ради высшей истины и т.п.

Преобладающие типы характеров формируются под влиянием устойчивых факторов среды, в результате всей "психоистории" народа. Подобно тому, как характер отдельной личности обусловлен травматическими переживаниями детства, характер народа хранит следы исторических трагедий, напластования эпох. Победы и поражения, тревоги и радости наших предков запечатлены в нашей душе, складе ума, привычках, чувствованиях. Будучи деятельной и стабилизирующей силой в условиях своей культуры тот же самый характер может стать тормозом развития и деструктивным фактором в чуждой ему культурной среде.

Фромм обращает внимание на следующие функциональные особенности социального характера.Править

Во-первых, он играет регулятивную роль в структуре психики. Установки и ориентации регулируют удовлетворение естественных потребностей. Человек может жить в нищете, полуголодном состоянии, но не испытывать психологического дискомфорта, если доминирующие установки характера при этом удовлетворяются. Действуя в соответствии со своим характером, человек чувствует себя живым, свободным, даже находясь в рабском, зависимом положении. Характер заменяет инстинкт, превращается в страсть. Гобсек не нуждался ни в сытной пище, ни в обществе женщин, ни в хорошей одежде и предпочитал всему этому любование своими сокровищами.

Во-вторых, установки социального характера соответствуют иерархии общественных ценностей. Жизненная энергия общественной группы или даже целого народа "канализируется", т.е. разряжается через определенные "каналы". Труд, война, охота, молитва, пиры, любовь, празднества, партсобрания, подпольный терроризм могут стать такими каналами для определенных характеров, будучи одновременно и формирующими факторами. При этом достигается известное соответствие между "каналами разрядки" и набором социальных характеров. Можно предположить, что в каждом обществе формируется примерно такое количество лидеров, гениев, пророков, рядовых исполнителей и авантюристов, какое нужно для того, чтобы двигались все большие и маленькие колеса социального механизма. Если этот механизм резко перестраивается - в связи с чем изменяется соотношение каналов - то оказывается, что одни колеса уже некому вертеть, тогда как вокруг других толпится слишком много народа. Для иллюстрации этой идеи приведем следующий факт. В России после революции 1917 года вся система предпринимательства и индивидуального хозяйствования была блокирована сверху, так как считалось, что она рождает капитализм. В результате многие "старые" характеры" не находили себе применения, их носители - физически уничтожались. Вновь создаваемые "сверху", из центра, специальные структуры производства не могли быть заполнены добровольно и поэтому понадобился рабский труд. С другой стороны, высвобожденная энергия невостребованных типов личности должна была где-то разряжаться. Открытыми оставались лишь немногие сферы деятельности - политика, война, управление. В них возник своеобразный перегрев. Массовые митинги, демонстрации, "чистки", репрессии, подготовка к войне явились каналами "погашения" избыточной энергии.

В результате семидесяти лет господства советского режима сформировался новый массовый тип личности, легко управляемый сверху, но не способный проявлять инициативу. Он требовал лишь минимальных гарантий защищенности, не вкладывал в труд больших усилий, но и не требовал адекватного вознаграждения за труд. Сегодня вновь возникают проблемы перераспределения энергии членов общества и воспитания новых типов характера, ориентированных на достижение успеха в рыночном обществе.

Для массы людей удовлетворение установок социального характера является, согласно Фромму, настоятельной потребностью. И если каналы разрядки отсутствуют, то возрастает напряженность и вероятен социальный взрыв.

Подобные ситуации возникали и раньше. Фромм отмечает, что в эпоху первоначального накопления успех в экономической деятельности определялся такими качествами, как трудолюбие, настойчивость, обязательность, бережливость, предусмотрительность. Люди стремились меньше потреблять и больше инвестировать. В ХХ веке возникли мощные тресты и корпорации. Личное трудолюбие, бережливость перестали быть главными факторами успеха. Гораздо большую значимость приобрели коммуникативные качества, способность играть роль в организации. В связи с этим социальный характер должен был измениться. В нем усилились "потребительская", "рыночная", "конформистская" и властная ("садо-мазохистская") ориентации. Но, прежде чем было достигнуто соответствие между типом общества и типами характера, западным демократиям пришлось пережить смутные времена застоя и упадка. Подавлением типа мелкого буржуа-предпринимателя объясняется формирование авторитарной личности и в условиях гитлеровского режима. Идеология фашизма, его символы и политическая система явились для авторитарной личности заменой утраченных ценностей мелкого свободного предпринимательства.

Рассматривая роль социального характера в генезисе фашизма, Фромм анализирует "садо-мазохистский" авторитарный характер мелкого собственника, сочетающий в себе стремления к господству и подчинению. Этот характер возник отчасти под влиянием экономических отношений эпохи первоначального накопления, а отчасти как результат протестантской этики труда.

Эпоха раннего капитализма способствовала формированию в людях таких качеств, как рациональность, предусмотрительность, твердость в достижении цели, точность, аккуратность в делах, способность к самоограничению. Этот комплекс черт обеспечивал быстрое обогащение, рост положения в обществе. Однако устойчивость и распространенность такого характера объяснялись не только его экономической эффективностью, но и его тесной связью с кальвиновской доктриной предопределения. Последняя утверждала ничтожность человека перед лицом божественного промысла, неспособность личности повлиять на свою судьбу. Следствием этой доктрины были не пассивность и бездействие, а, напротив, навязчивая невротическая активность. Кальвинист оказался подобен невротику, у которого комплекс неполноценности создает мощное стремление к "сверхкомпенсации". Верящий в предопределение кальвинист, тренированный чувством собственного ничтожества и перспективой адских мук, формирует три важных компенсаторных синдрома. Первый - стремление к господству, эксплуатации окружающего мира - природы, людей, ресурсов, знаний. Второй - подчинение вышестоящему, богатому, власть имущему. Третий - "бегство в работу". Профессия осмыслялась при этом не как средство достижение земных благ, а как божественное "призвание", способ самоутверждения в вечности. Труд в основе своей - иррационален. Он как бы навязывается извне, не имеет конечной цели и никогда не заканчивается. Прибыль, получаемая профессиональным трудом, вкладывается в производство, которое расширяется и требует от человека еще большей самоотдачи.

Фромм отмечает, что не было периода в истории, когда бы жизненная энергия человека столь полно переводилась в работу, как в период первоначального накопления. Протестантизм был религией труда и самоограничения. Эквивалентом человеческой ценности в это время становился капитал.

Многие историки и социологи полагают, что протестантизм явился необходимым условием развития капитализма. Без реформации капитализм не был бы построен. Страны, захваченные ею - Англия, Германия, Голландия - быстро обогнали в экономическом развитии католические страны, такие, как Испания и Италия.

Но протестантский характер эффективен лишь в условиях свободной конкуренции и относительно стабильной экономики. В эпоху монополий и экономических трудностей трудолюбие и самоограничение не гарантирует процветания. Более важными становятся такие черты характера, как смелость, гибкость, авантюризм, умение рисковать.

После поражения в первой мировой войне в Германии среди широких масс появилось чувство неуверенности в завтрашнем дне. Инфляция в считанные часы уничтожала миллионные состояния, нажитые десятилетиями упорного труда. Этика труда утратила смысл. Однако сформированный ею характер не мог перестроиться за несколько лет. Потребность в самоутверждении с помощью рациональной работы, господства и подчинения сохранились. В эту эпоху возникает фашизм, как политическое движение и как идеология. Последняя распространяется именно потому, что предлагает массовому движению символы, компенсирующие утраченные ценности. Стремление к господству находит выражение в чувстве принадлежности к арийской расе. Стремление к подчинению - в культе фюрера, в идее долга перед нацией. Высшим призванием объявляется строительство "тысячелетнего" рейха, "нового порядка". Так протестантский авторитарный характер с помощью новых символов превратился в авторитаризм фашистского типа.

Ни накопительский, ни потребительский характеры не нужны в условиях традиционного сельского хозяйства. Поэтому они не распространены в странах Азии и Африки. Здесь считается, что если у человека есть, что покушать сегодня, то работать ради завтрашнего дня - не имеет смысла. Точность и предусмотрительность не существенны там, где трудовая деятельность регулируется климатическими условиями, где преобладает простой физический труд, не опосредованный техникой.

Социальный характер имеет тенденцию воспроизводиться по инерции, даже утратив свою функциональность. Массы людей медленно адаптируются к новым условиям. Переход от аграрного общества к индустриальному, от индивидуального предпринимательства к централизованной экономике и обратно, оказывается очень болезненным, требует времени и хорошо продуманной стратегии.

В-третьих, важна информационная функция социального характера, который включает в себя не только эмоционально-волевые, но и когнитивные элементы. Волевые устремления опираются на веру и знание. Для феодального лорда вера в Бога была гарантией стабильности и сохранения его привилегий. Он готов был рисковать жизнью ради защиты религии. В капиталистическом обществе институт частной собственности служит основой социального порядка. Поэтому большинство граждан нетерпимо относится к критике частной собственности и коммунистическим идеям. Ориентации характера направляют работу интеллекта: одна информация легко воспринимается, другая - замалчивается, отталкивается, искажается. Усваиваются те идеи, которые подкрепляют существующие верования и привычки. Человек склонен верить в то, что соответствует его надеждам и стереотипам. Когда реальная действительность перестает соответствовать установкам характера, человек, как правило, не склонен внутренне перестраиваться. Он чаще отворачивается от действительности и становится восприимчив к символам и мифам, которые могут поддержать его, уже ставшие иллюзорными, верования. Фашистский миф или миф о социализме легко воспринимались массами вопреки реальности именно потому, что отвечали бессознательным стремлениям и надеждам. Понятно, что иррациональные идеологии особенно легко возникают при бездействии разума, там, где подавляется свободная мысль.

В обществе постоянно происходят столкновения, "скрещивания" характеров. Некоторые из них - крепнут, усиливаются, при этом растет число их носителей. Другие - слабеют и вырождаются, а их носители опускаются "на дно" общества. Случаются "скрещивания" и "мутации" типов личности. В итоге закрепляются характеры внутренне устойчивые, экономически и политически эффективные. Популярные личности порождают себе подобных, дают начало новым общественным движениям и встраиваются в новые иерархические структуры.

Теория социального характера хорошо объясняет роль "человеческого фактора" в социальных процессах, предсказывает массовое поведение и выявляет посредствующие звенья между экономикой и идеологией, базисом и надстройкой. Вместе с тем ясно, что некоторые типы социального характера служат опорой деспотизма или анархии, способствуют духовному разрушению личности. Другие дают толчок творческим и возрожденческим движениям.


Коллективное бессознательное.Править

Для Фрейда главным объектом исследования было индивидуальное бессознательное. То, что было сходным в бессознательном многих людей, он считал архаическим наследием наших обезьяноподобных предков и впоследствии вытесненным требованиями цивилизации. Но, занявшись истолкованием религии, искусства, нравственности, науки - этих ценнейших приобретений культуры - Фрейд осознал, что, будучи явлениями развитого сознания, они в то же время укоренены в бессознательном.

Разработку коллективного бессознательного продолжил Юнг. Фромм также широко использует это понятие. Он показывает, что открытые Фрейдом механизмы бессознательного определяют функционирование не только индивидуальной психики, но и массового сознания. Эти три феномена - коллективное бессознательное, идеология, массовое сознание, по Фромму, тесно переплетены, во многом даже тождественны. В них действуют одни и те же механизмы проекции, идентификации, рационализации, компенсации, реактивные образования. Идеология стоит при этом во враждебном отношении к разуму и совести. То, что в индивидуальном сознании должно было бы вытесняться как алогичное и аморальное, в коллективном сознании, напротив, торжествует, утверждается открыто, попирает разум. Желания убийства, насилия вытеснены из цивилизованного сознания. Но политические партии, государства призывают своих членов и граждан убивать, подавлять, обманывать классовых и национальных врагов. Идеология воспроизводит архаический тип сознания. Она создает "образ врага", утверждает, что классовые и национальные интересы - выше общечеловеческих, проповедует ненависть и насмехается над теми, кто призывает к милосердию и любви.

Уже Юнг стал рассматривать сознание и бессознательное как равноправные и взаимодополнительные сферы. Двигаясь в том же направлении, Фромм отмечает, что не только бессознательное, но и сознание может быть асоциальным и аморальным, а также "несчастным", "рабским", "больным" и "иллюзорным". Сознание может скрывать истину и игнорировать справедливость не менее успешно, чем бессознательное. Вместе с тем, Фромм акцентирует культурную ценность коллективного, особенно, родового бессознательного, которое свободно от политической и моральной цензуры, сосредотачивает в себе опыт многих поколений, богатство языка, логики и фантазии. Через бессознательное человек укоренен в природе, космосе, истории. Бессознательное, по Фромму, представляет растение, животное, социум и культуру в человеке, его прошлое и будущее. Оно служит источником творческих и деструктивных влечений. Подобно сознанию, бессознательное включает в себя рациональные и иррациональные компоненты.

Коллективное бессознательное получает у Фромма даже более высокий статус, чем общественное сознание. Бессознательное есть целостный человек, минус та его часть, которая соответствует обществу. Именно потому, что сознание социально, оно не является отражением общественного бытия. Ни одно общество не могло бы существовать, если бы все его граждане ясно представляли себе, как оно устроено и функционирует. Сокрытие правды об обществе в гораздо большей степени является задачей его институтов, нежели обнаружение истины. "Карта действительности", встроенная в сознание большинства людей, является, по Фромму, "клоакой иллюзий", "смесью лжи, страстей, предрассудков, жалких обрывков истины". Сознание отдельного человека отражает лишь очень узкий сектор реальности. Человек привыкает думать и чувствовать так, как выгодней и безопаснее. Он идет на компромисс с совестью не только в поступках, но еще больше - в мыслях. Истинное знание социальной реальности, несправедливости, чужих страданий - вытесняется, поскольку оно ложилось бы на совесть тяжким грузом. Общество стремится скрыть от граждан свою суть, расставляя многочисленные заграждения на пути правдивой информации. Выработка правильного представления об обществе - дело чрезвычайно трудное. Стремление к безопасности и психическому комфорту уводит от страшных и горьких истин. Понимание многих социальных механизмов оказывается доступно лишь тем, кто в них непосредственно участвует или специалистам-социологам. Часто рядовые граждане и в ужасном сне не могут себе представить того, что происходит на расстоянии квартала от их собственного дома. В силу различий в понимании и направленности мышления разных социальных слоев в общественном сознании вырабатывается смутная и противоречивая картина социальной жизни. При этом идеологическая цензура и охранное ведомство в зародыше подавляют публичные дискуссии, без которых невозможно выработать общие идеи, нужные для понимания общества.

Фрейд рассматривал бессознательные механизмы защиты как индивидуально-психологические. Для Фромма они, скорее, коренятся в массовом сознании. Согласно Фромму, целостность массового сознания, устойчивость идеологических комплексов объясняются не личностно-значимыми ценностями, а связями, возникающими вследствие взаимодействия социальных групп и институтов, пересечения и столкновения разных информационных потоков. "На протяжении истории, - пишет Фромм, - стол всегда был накрыт для немногих и широкое большинство не получало ничего, кроме остающихся объедков. Если бы большинство полностью осознавало тот факт, что оно обмануто, могло бы возникнуть возмущение, угрожающее существующему порядку. Поэтому мысли о реальном строении общества должны были подавляться".

Фрейд видел источник вытеснения в бессознательном страхе кастрации. Фромм считает таким источником угрозу изоляции, которая висит над всяким инакомыслящим. Люди не просто подчиняются силе и авторитету, но и мыслят так, как того требует общество. Мыслить свободно могут лишь те, кто способен терпеть социальный остракизм. Фрейд указывал на эмоциональные источники вытеснения. Фромм подчеркивает их нормативно-институциональный характер. Среди механизмов цензуры, определяющих взаимоотношения сознания и бессознательного, Фромм выделяет три: язык, логику и социальные табу.

Говоря о языке, Фромм имеет в виду сетку понятий и категорий, которые служат для осмысления, оценки, систематизации жизненного опыта - как реальных восприятий, так и продуктов воображения. Языковые понятийные структуры глубоко укоренены в бессознательном и отражают многотысячелетнюю практику. Но поскольку языковая социализация происходит в семье, школе, через средства массовой информации, то вполне возможно насытить повседневный язык словами, из которых строится сегодняшняя официальная модель общества и убрать из употребления слова, которые в нее не укладываются. Именно такая ситуация изображена в романе Д. Оруэлла "1984". Количество слов сведено к минимуму, и все слова, означающие явления, которые не признавались и не одобрялись правящей партией, изъяты из словарей. Кроме того, многим словам специально придан прямопротивоположный смысл: "Ведомство обороны" называется "Министерством мира", "Ведомство полиции" - "Министерством любви". В советском идеологическом языке было принято говорить о "производстве" вещей, знаний; о том, что "производятся" торговля, отпуск лекарств, прием граждан. Можно было бы сказать просто "торгуем", "отпускаем", "принимаем", но подведение этих разнородных действий под одно смутное понятие "производство" позволяло их обезличить, представить как нечто механически происходящее, снять ответственность с конкретных лиц. Для идеологического языка характерна также замена нейтральных понятий - оценочными. Бизнесмен - это "делец", рабочий - "простой труженик", миллионер - "акула капитализма". Для усиления эмоционального звучания слов, идеологизации быта, используются военные термины: "литературный фронт", "борьба за мир", "идеологическая диверсия". Таким образом, язык позволяет контролировать мышление.

Второй механизм цензуры, тесно связанный с первым - логика. Правила логики, подобно правилам языка, универсальны и общечеловечны. Но их нетрудно обойти с помощью софизмов - внешне убедительных, но, по существу, ложных умозаключений. Софизмами насыщена любая идеология. Дело еще и в том, что могут существовать несколько логик - например, двоичная, троичная. Формальная логика - двоична, а диалектическая - троична. Взятые отвлеченно, они несовместимы, но в реальном языковом общении каждая уместна и даже необходима. В прошлом эти логики мирно сосуществовали. Но в конце XIX-начале ХХ веков в связи с демократизацией культуры и вторжением в политику полуобразованных людей, пропагандистские задачи все чаще стали решаться путем подмены одной логики - другой, с помощью софистики. В официальной марксистской идеологии любое противоречие в высказываниях можно было объяснить и оправдать, если назвать его "диалектикой". Государство отмирает через его усиление, мораль пролетариата есть общечеловеческая мораль, мирное сосуществование есть форма классовой борьбы и т. п. - все это истинно, потому что диалектично, а, вернее, потому, что выгодно идеологам. Злоупотребление диалектикой имело место и в психоанализе. Здесь часто говорили об "амбивалентности" чувств, отношений. Например, каждый любит и ненавидит своего отца. Постепенно вторгаясь в повседневное мышление, "диалектика" и "амбивалентность" рождают тот умственный настрой, который Оруэлл назвал "двоемыслием". Двоемыслие приводит к интеллектуальной импотенции, делает людей нечувствительными к абсурду, самому наглому обману. Оно вообще отучает думать, ибо оказывается, что с помощью разума и логики вообще ничего нельзя доказать, так как истинность суждения зависит не от логики, а от того, кто, где и при каких обстоятельствах его высказал. Пользование диалектикой требует высокой культуры ума, а при отсутствии таковой приводит к стиранию различий между истиной и ложью, добром и злом.

Третий элемент цензуры - социальные табу, т. е. Запреты, накладываемые на некоторые идеи, чувства, высказывания. Табуирование характерно для примитивных культур, где запрещается прикасаться к священным предметам, произносить священные имена. Социологи говорят о табуировании чувств - например, жалости, любви в бандах подростков или в армии, где жестокость служит эталоном достойного поведения. В идеологизированных обществах табуируются целые области знания и общественной жизни. Засекречиваются статистика преступности, экологические данные, кадровый состав и финансирование ведомств, численность партийного аппарата, многие важные события и документы. По мнению Фромма, наши предки полнее осознавали реальность, чем мы. Мы отказываемся от знания, которое усложняет и отягощает нашу жизнь.

Хотя многие идеи Фромма не оригинальны, его отличает большая гибкость мышления, тонкая историческая интуиция, способность рассуждать о сложнейших вещах заинтересовано, доступно, на основе богатейшей эрудиции. Фромм, в отличие от Фрейда и Юнга, не настаивал на том, что он - только психолог. Он органично соединил психоанализ с этикой, антропологией и социологией. Фромм - удивительно современен. Встреча с ним всегда стимулирует мысль и дает заряд оптимизма.

Источник реферата: psychowwed.narod.ru

Обнаружено использование расширения AdBlock.


Викия — это свободный ресурс, который существует и развивается за счёт рекламы. Для блокирующих рекламу пользователей мы предоставляем модифицированную версию сайта.

Викия не будет доступна для последующих модификаций. Если вы желаете продолжать работать со страницей, то, пожалуйста, отключите расширение для блокировки рекламы.

Также на Фэндоме

Случайная вики